Я была счастлива, когда он приехал, а когда уехал – все горы мира с плеч. Ну представь, 20 лет назад он – адъютант адмирала, на фото – в белом кителе на Гавайях, полковник, весь мир у его ног. И меня на пьедестал поставил. Мы ходили в лучшие самые рестораны, корейские там, всякие. Помню, во Владивостоке ресторан так сделан, есть такие участки, что под ногами стекло, а под стеклом – море, он как соты, в море уходит, и мы, взявшись за руки, бежим по нему… сколько нам тогда – 45-ти не было. А приехал, сидит, ноги свои мажет. Пиво стал пить – никогда пиво не пил! Виски, коньяк. Жена его, кстати, всё так и пьёт. Я боялась, он замуж позовёт, а он говорит, не могу её бросить – ну, у меня все горы мира с плеч. Сидит, ноет, ноет, я ему говорю, что и как надо сделать – слушать не хочет. Ну что это! Не хочет признать, что я умнее и выше его. Я ж закончила институт, поздравь меня, я теперь психолог. Вот еще три месяца дополнительного образования, и смогу вступить в Ассоциацию психологов страны. Эти три месяца нас будут учить, как рекламу про себя писать, чтобы клиенты были. У нас клиенты – вся страна. У меня самой-то пока не было, конечно, я вообще психологией занялась, чтобы в себе разобраться. И вот полгода – и всё, разобралась, и мне учительница наша прямо говорит, что я такой талант, я так всё правильно делаю! И квартира у меня, они говорят, лучшая, таких всего две в Москве, с такой энергетикой. Я же всё по фэн-шую, плиту переставила из зоны Ангела-хранителя строго на юг. Теперь у меня все так прекрасно, такая дорога широкая передо мной открывается! Что такое «Дай Бог и дальше»? Не то ты говоришь, ты говоришь не то. Я столько работала, я работаю все время. Вот да. А он мне говорит, про английский мой сервиз – тарелки бить хорошо. От зависти. Он это от зависти. Видно белыми нитками.

- Смотри, какая красивая! Они же русские, правда? Давай тебе подарю?

Нищая в нашей церкви, Тамара, нашла где-то дивной красы вещь – верхнюю крышку от жестяной коробки папирос «Богатыри». Ясное дело, с васнецовскими богатырями.

- Русские, конечно. Себе оставь, ты и так все раздаешь.

- Ну… ладно, себе. На стенку повешу. И как это на металле нарисовали? Вот что реклама делает! А тебе точно не нужно? Красивая! Давай подарю!

Тамара раздает все, что получает в подарок: еду, одежду, посуду... Все, кроме денег. Деньги она собирает на что-нибудь нужное для храма и оставляет себе на прожитье. Пенсия-то маленькая: работала на лесоповале, затем в Москве – штукатуром, разнорабочей, уборщицей.

Как-то попросила постирать ей халат, и оказалось, что у нее есть сын – не пускает ее в ванну, мелочевку она стирает под краном на кухне, а вот халат не влезает. Сыну за 50, была инвалидность (состоял на учете в ПНД), но когда стало можно – сказал, что выздоровел, и снялся с учета. Теперь пенсии нет, работы тоже. И не возьмут никуда: у него паспорт еще советский. Менять не хочет: там на фото он такой красивый! И волосы еще есть.

Лет 10 назад Тамара была, можно сказать, знаменита: на собранную милостыню восстановила часовню на Немецком кладбище, об этом и фильм снят, «Прощеное воскресенье». Как-то вытеснили ее оттуда, сейчас просит в храме апостолов Петра и Павла у Яузских ворот.

О кино я узнала уже после нашего знакомства. Тамара печалилась, что сын в больнице с сердечным приступом. Оказалось, его не хотели там оставлять без паспорта и, конечно, без полиса, но по счастью главврач больницы видел «Прощеное воскресенье», узнал Тамару и как-то «уладил». Тогда и я наконец этот фильм посмотрела. Хоть поняла, о каком «старчике» Тамара говорит: о старце Захарии, могилу которого она и «обрАзила». «Старчики» ей вообще лучшие друзья и милейшие собеседники.

Помнится, где-то (в светской, конечно, литературе) я прочла, что нищие нужны обществу, чтобы человек видел: кому-то хуже, чем ему.

Тамара – пример, что кому-то лучше. Вот бремя её – да, тяжелей. Жизнь – печальней и вроде как безысходней. А ей самой – как-то как будто и не тяжко. Улыбается всем, радуется всему.

Тоже вот – «счастья, смеха».